Разбор Нелли Верховской

Вопреки названию статьи, сегодня мы хотим не столько раскритиковать кандидата психологических наук Нелли Верховскую, сколько разобрать несколько живучих мифов из области антропологии, а также эволюционной психологии, которые она высказывает. Видео Верховской очень специфическое по форме, и если бы не целый ряд обстоятельств, мы бы вряд ли взялись за него вовсе. Но поскольку об этом просили разные люди, а также это хороший повод развеять некоторые популярные заблуждения — статью мы все же написали. И более того, считаем ее одним из лучших авторских материалов за последнее время. 

Практически всю работу над статьей проделал наш новый коллега Александр Чернов. С материалом также ознакомился известный антрополог Станислав Дробышевский и дал ему довольно высокую оценку. Ну а вычитали и проверили статью Владимир Рига, Мария Магина, Алексей Стукальский, а также кандидат исторических наук Даниил Пузанов.

Стенограмма речи Верховской находится здесь.
А вот видео (примерно с 8:00 до 10:52):

Введение. Тезисы Н.Верховской

В приведенном рассуждении можно выделить следующие тезисы:

  • На ранней стадии развития человечества для предков людей была характерна моногамная, привычная нам, семья из мужчины и женщины с детьми.
  • В первобытном обществе женщина, особенно при наличии детей, критически зависела от вклада мужчины в семью, причем именно мужчина был основным добытчиком пищи в виде «условного мамонта».
  • Партнеров для секса женщины выбирали именно из таких добытчиков. Нет мамонта — нет секса.
  • Женщины крайне остро воспринимали мужскую измену, поскольку она подвергала прямой угрозе их жизнь и жизнь детей. Мужчина измену или уход подруги воспринимал мягче, потому что его жизни по этой причине ничего не угрожало.
  • Эта ситуация сохранялась достаточное время, чтобы такое восприятие измены партнера успело закрепиться на биологическом уровне, а не только в культуре.
  • Поэтому женская ревность глубже и опасней мужской и ее категорически не стоит вызывать. Мужская ревность более поверхностна и безопасна.
  • Мужская ревность — это «даже хорошо», «позитивная эмоция» и она «трансформируется в эрекцию и желание быть еще лучше», поэтому с ее помощью можно и нужно манипулировать мужчиной.

Каждый следующий тезис следует из предыдущего.

Логические ошибки и слабые места в тезисах

Отметим некоторую неточность в терминологии. Измена почему-то приравнивается к уходу из семьи, хотя это не синонимы. Есть проблемы и в логике рассуждения. Не учитывается, что мужчина совершенно не обязательно станет заботиться о детях любовницы или уйдет к ней. В то же время, измена женщины может привести к тому, что мужчина будет тратить время и силы на обеспечение не своих детей. В эволюционной перспективе это означает полный «эволюционный проигрыш», поскольку потомство в данном случае унаследует вовсе не гены заботливого отца. Если применять логику Н. Верховской, это означает, что мужчина должен быть абсолютно нетерпим к изменам своей избранницы. У любовницы тоже нет гарантий, что мужчина станет заботиться о ней и ее детях, а если даже он предпочтет ее супруге, то вполне возможно, что он повторит все снова, оставив уже любовницу ради новой пассии. По той же логике, эти факторы должны бы вести к избеганию романов с «занятыми» мужчинами. Однако не будем спешить с признанием тезисов и оставим пока в покое логику рассуждений. Попробуем разобраться с фактическими основаниями перечисленных утверждений.

В своих рассуждениях Н. Верховская апеллирует к биологической основе природы человека, «древним педалькам», периоду становления человеческого рода. Поэтому и мы рассмотрим вопрос, какое поведение биологически естественно для человека. Какие формы брака биологически естественны для Homo sapiens? Насколько глубоко укоренена ревность в нашей биологической природе и отличаются ли мужчины и женщины по этому показателю? Насколько велика зависимость первобытной женщины от мужчины?

Характер брачных отношений у гоминид

Разумеется, мы не можем понаблюдать в реальности за ардипитеками, австралопитеками или хотя бы Homo erectus. Как выяснить характер их брачного поведения? Что-то можно попытаться узнать, по находкам останков и предметов культуры, но информация о поведении, которую можно получить из этих источников, достаточно скудная. Можно изучать поведение современных гоминид и приматов, обычаи и образ жизни народов, которые до сих пор ведут образ жизни, не слишком отличный от образа жизни наших предков. Наконец, можно сопоставить и те, и другие наблюдения. Попробуем это сделать.

Строгая моногамия у млекопитающих встречается редко, лишь приблизительно у пяти процентов видов, а пожизненная моногамия — исключительно редко [1][2]. У приматов модели репродуктивного поведения очень разнообразны. У горилл группы организованы по гаремному типу – вожак, несколько самок и детеныши. У павианов как правило большие смешанные стаи, в которых самец и самка образуют временную пару на период готовности самки к спариванию. У шимпанзе стаи тоже большие и смешанные, а половое поведение разнообразно, от промискуитета до образования устойчивой пары, временно покидающей стаю [3].

Многочисленные исследования на гоминидах показали, что даже один вид может иметь разные модели репродуктивного поведения, сменяющиеся в зависимости от внешних условий [4][5]. Причем, как уже сказано выше, такое поведение встречается даже у шимпанзе, как свидетельствуют обобщенные наблюдения за этими приматами. Вероятно, такая пластичность репродуктивного поведения способствует лучшему приспособлению к изменяющимся условиям. Например, образование крупных стай или распад стаи на небольшие группы у павианов, с соответствующими изменениями поведения, приурочены к сезонам года [6]. При этом смена типов поведения может происходить в сжатые сроки.

Брачные традиции

Конечно, нельзя без всяких поправок переносить результаты наблюдений за гиббонами и даже шимпанзе на человека. Возможно, люди все же представляют собой исключение? Не слишком похоже: этнографические описания демонстрируют широкий спектр брачных традиций у примитивных народностей. Встречаются разные формы группового брака, как между родственниками, так и между не родственными парами, в которых происходит обмен партнерами. Хотя некоторые исследования и позволяют предположить, что, возможно, парный брак с образованием нуклеарной семьи начал практиковаться людьми еще до выхода из Африки [7].

Возможно, немоногамные формы брака являются редким исключением? Едва ли. См. таблицу 1. Подобные традиции были свойственны многим эскимосским народностям, чукчам, маори, индейцам-аймара и другим, отнюдь не малочисленным, этносам в разных частях света [8].

Таблица 1. Распространенность типов брака по частям света [8].

Общество большинства развитых государств формально поощряет стойкий моногамный брак. Именно такая модель поведения описывается как предпочтительная и одобряется общественной моралью. Однако помимо брачных традиций следует учесть и реально практикуемое, а также допускаемое обществом половое поведение. В таком случае оказывается, что большинство обществ допускает добрачные и внебрачные связи, причем зачастую оценка разнится в зависимости от пола: поведение женщин оценивается существенно строже, чем мужское [9]. Внебрачные связи встречаются во всех человеческих обществах. Даже там, где супружеская измена преследуется по закону вплоть до смертной казни, это далеко не всегда останавливает людей. Вряд ли это свидетельствует о том, что биологически для человека наиболее естественна строгая моногамия и нуклеарная семья. К биологически естественному поведению принуждать под страхом смерти (и то без гарантии на успех) обычно не требуется. Таким образом, предписываемая обществом строгая пожизненная моногамия скорей является культурной надстройкой, в то время как на практике люди демонстрируют явное стремление к более гибкому поведению.

История парного брака, по-видимому, уходит корнями в глубокую древность, но древность эта глубока по историческим, а не эволюционным меркам. Во многих случаях люди, как и другие приматы, вполне успешно и длительно практикуют иные формы брака.

И что в итоге?

В свете изложенного, было бы странно отказывать исключительно предкам человека в широко распространенной во всем отряде приматов адаптации в виде чрезвычайно гибкого и полиморфного полового поведения. Напротив, полиморфизм полового поведения достигает максимума именно у человека [6].

Нужны очень весомые аргументы, чтобы отказать людям в присущей всем приматам гибкости репродуктивного поведения и приписать человеку весьма редкую для млекопитающих строгую моногамию. С тем же успехом для предков человека могла быть характерна серийная моногамия, ограниченная полигамия или какая-то форма промискуитета. Некоторые исследователи усматривают следы серийной моногамии в поведении современных людей: пик разводов приходится примерно на четвертый год брака [10]. Можно предположить, что привычная нам картина моногамии и нуклеарной семьи – скорей проявление определенного типа культуры, чем отражение нашей биологической природы в социальной организации. Нельзя переносить на древних людей и тем более предков человека привычную нам картину нуклеарного парного брака с зависимостью жены от мужа, которая даже в наше время оказывается лишь одним из вариантов, принятым в некоторых культурах.

Жизнь собирателя

Переход к одомашниванию животных и земледелию, предполагающему оседлый образ жизни, начался около десяти тысяч лет назад [11], по эволюционным меркам — мгновение. До этого основным способом добычи пропитания являлись охота и собирательство.

Насколько тяжела была жизнь охотников-собирателей, и так ли велики проблемы оставшейся без мужчины женщины? Как велик вклад женщин в пропитание племени? Действительно ли женщина с ребенком на руках была почти беспомощна? Наблюдения за племенами, до сих пор сохраняющими первобытный уклад, этого не подтверждают. Так, женщины бушменов из племени Кунг обеспечивают почти 60% белка и углеводов в рационе племени [12]. При этом значительную долю рациона составляют орехи монгомонго, которые приходится собирать иногда за десяток километров от стоянки. Разумеется, рождение ребенка заметно увеличивает нагрузку, потому что отправляющимся на поиски пищи бушменкам приходится брать детей с собой, тем не менее, и при этих условиях они успешно совершают длительные переходы [13].

Похоже, что распространенные представления о полуголодном существовании в каменном веке тоже не соответствуют действительности. Например, исследования Ричарда Ли, на которые мы уже ссылались, показали, что бушмены в среднем тратят на поиски пищи не более пятнадцати часов в неделю. Этого времени оказывается достаточно, чтобы обеспечить себя пищей [14]. Схожая картина наблюдается у австралийских аборигенов. Более того, голод оставляет характерные следы в скелете, особенно у детей и подростков, причем если краткие периоды голодания сказываются только на зонах роста костей, то длительный голод отражается и на зубах. Сравнительный анализ костных останков показывает, что охотники-собиратели хотя и сталкивались периодически с недостатком провизии, но их голодовки редко бывали длительными, в отличие от земледельцев [15].

Конечно, такие сведения вызывают резонные вопросы, как о том, почему же люди оставили идиллическую жизнь собирателей и перешли на куда более рискованное в те времена земледелие, а также откуда в таком случае взялся миф о вечно голодном первобытном дикаре.

Первый вопрос, о причинах неолитической революции, пожалуй, стоит оставить за рамками этой краткой заметки. Ответ же на второй - забавен и показателен: судя по всему, причиной появления мифа послужили культурные стереотипы. Представление о полуголодном существовании «дикарей» ведет свое начало от первых систематических наблюдений европейцев за примитивными культурами, то есть из XVIII-XIX веков. Не только нашему современнику, но и европейцу того времени едва ли пришло бы в голову питаться тем, что составляет основу рациона охотников-собирателей: дикими кореньями, мелкими позвоночными, личинками насекомых, а то и самими насекомыми. Индейцы Венесуэлы, например, едят огромных пауков-птицеедов, в ход идут даже жутковатые хелицеры — их используют в качестве зубочисток. В учебниках по выживанию можно найти указание, что дождевые черви — ценный источник белка, а также рецепты их безопасного приготовления (в почве могут находиться возбудители заболеваний), однако мало какой читатель пожелает воспользоваться этими советами в обыденной обстановке. Немногим лучше дела и с растительной пищей. Корень одуванчика съедобен, но большинство современных горожан едва ли пробовало его на вкус. Дикие сорта растений мельче, жестче и не слишком вкусны, если сравнивать их с продуктами селекции. Зачастую они вообще, по меркам нашего избалованного современника, весьма условно съедобны. Естественно, что употребление в пищу подобных даров природы для культурного европейского путешественника было маркером крайнего голода, практически на грани голодной смерти, вне зависимости от мнения самого первобытного собирателя об урожае диких орехов и кореньев.

Разделение труда

Хорошо, собирательством вполне можно прокормиться, женщины обеспечивают немалый вклад в пропитание племени и способны этим заниматься даже при наличии ребенка. Но ведь охота — сугубо мужское занятие?

Похоже, что нет. Например, перуанские индейцы ходят на охоту парами, муж с женой, и охота при этом оказывается результативней, чем в случае, когда охотится только муж [16]. Исследования народа менде в Сьерра-Леоне также показали, что женщины и дети могут участвовать в охоте, хотя в целом это занятие у менде считается мужским и не одобряется для женщин [17]. Активно и успешно охотятся женщины из племени агта, на севере острова Лусон из группы филиппинских островов. На охоте они умело пользуются луком и копьем, добывая в том числе крупных млекопитающих — диких свиней и оленей, которые не только достаточно велики, но и могут представлять опасность [18]. При этом исследователи отмечают, что возможность для женской охоты создает благоприятная социальная и природная среда. Охота на Лусоне не требует надолго оставлять дом, а уход за детьми традиционно в значительной мере осуществляется старшими родственницами. При других обстоятельствах, вероятно, у женщин не было бы возможности активно охотиться. Однако это также показывает, что мужское и женское разделение труда имеет социальную, а не биологическую природу.

Дети и соседи в первобытном обществе

Собственно, а почему мы все время обсуждаем только разделение ролей в паре мужчина-женщина и степень зависимости последней? Первобытные охотники-собиратели не жили парами, любого мужчину и любую женщину обычно окружали соплеменники. В какой мере выживаемость члена племени зависела от окружающих?

Похоже, что в немалой. Например, исследования парагвайского племени аче показывают, что две трети потребляемой членом племени пищи добывается не им самим и не членами его семьи [19]. Схожая ситуация наблюдается у не раз упомянутых бушменов племени кунг: мужчины обычно охотятся по двое и вернувшиеся с добычей делят ее на всех [12]. Охотники африканского племени хадза могли бы обойтись охотой на мелкую дичь, которая обычно результативна. Однако они упорно предпочитают охотиться на крупную добычу. Излишками мяса охотник делится со всем племенем, в том числе достается и тем, кто сам остался без добычи [20].

Эта ситуация может показаться парадоксальной, однако, по-видимому, она имеет вполне рациональное объяснение. Такое поведение невыгодно в краткосрочной перспективе отдельному члену племени, однако повышает выживаемость группы в целом. Возможны и иные объяснения, но оставим их этнографам, нам важен сам факт. Конечно, подобный альтруизм свойственен далеко не всем племенам, но весьма распространен. Охота на упомянутого «условного мамонта» уж точно была возможна только при кооперации многих членов племени.

Удачливый охотник — не единственный, кто вносит свой вклад в выживание и достаток всего племени. Упомянутые выше женщины племени агта могут охотиться благодаря своим старшим родственницам, присматривающим за детьми. Даже там, где женщины не участвуют в охоте, старшие родственницы, как правило, заботятся о своих внуках.

Упоминавшиеся выше групповые формы брака тоже, по-видимому, служат повышению выживаемости группы и степени кооперации в ней. Гибель одного из двух старших членов семьи может поставить другого в сложное положение, если у него нет иной поддержки. Гибель члена семейной группы лишь несколько ее ослабляет.

Итак, можно заключить, что жизнь охотника-собирателя в большинстве случаев была вовсе не столь уж голодной, чтобы женщина, даже с ребенком, была критически зависима от помощи мужчины. Помощь, конечно, не помешает, но не настолько, чтобы это было вопросом выживания. Женщины-собирательницы обеспечивают очень заметную, иногда – большую часть добываемой племенем провизии. К тому же, женщина не одинока. Как правило, у нее есть соплеменники и старшие родственницы, которые вряд ли бросят ее на произвол судьбы. Ни о какой смертельной опасности в случае ухода или гибели отца ребенка речь в большинстве случаев не идет.

Выбор партнера

Хорошо, а как быть с теорией «секса за еду», согласно которой основным параметром, по которому женщина выбирает мужчину, являются его способности охотника, или, с поправкой на наше время, добытчика? Перевод большой обзора по этой теме от Л. Рудман [21], можно прочитать в нашей группе. Кратко говоря, по материалам этого обзора, оба пола оценивают друг друга по совокупности качеств: от внешней привлекательности, до общности взглядов и интересов [22] [23] [24]. Более того, по мере повышения финансовой независимости, женщины демонстрируют все меньшую заинтересованность в одной лишь материальной обеспеченности потенциального партнера [25]. Исследования, сравнивавшие оценку физической и социальной привлекательности партнеров, показали, что даже если на словах человек заявляет о высокой значимости социального успеха, образования и положения в обществе потенциального партнера, на деле, судя по всему, в первую очередь оценивается физическая привлекательность [22].

Что же касается наших собратьев по отряду приматов, то у них гибкость и разнообразие брачных отношений дополняются не меньшей гибкостью и разнообразием ритуалов ухаживания. Как и у людей, в основе формирования пар лежит общая взаимная привлекательность партнеров. Ритуалы ухаживания нередко демонстрируют отсутствие какой-то фиксированной стереотипной формы, гарантирующей успех. Это столь же характерная особенность приматов, как разнообразие и полиморфизм собственно брачного поведения. Формы ритуалов ухаживания у приматов размываются, демонстрируют самые разные варианты привлечения внимания и возбуждения партнера [6].

Ревность

Но все-таки, кто более ревнив? Женщины или мужчины? Что такое вообще ревность? Некоторые эволюционные психологи предположили, что ревность является защитным механизмом, призванным обеспечить верность партнера [26] [27]. В этом они как будто поддерживают версию Н. Верховской. Однако дальше начинаются различия. Согласно их гипотезе, мужчины более восприимчивы к физической измене партнерши, в то время как женщины — к эмоциональной. Причины те же, что были изложены во вступлении: женщина беспокоится лишь о потере поддержки мужчины, в то время как мужчина рискует вообще воспитывать чужих детей. Вряд ли это согласуется с изложенной Н. Верховской концепцией.

Гипотезы гипотезами, а что показывают исследования? Увы, они частью противоречивы, а частью не согласуются ни с предсказаниями гипотезы об эволюционной роли ревности, ни с гипотезой о большей ревнивости женщин. Если в случае, когда опрашиваемым предлагалось представить гипотетическую измену идеального для них партнера, некоторые исследования давали согласующиеся с гипотезой результаты, то есть мужчины более негативно оценивали сексуальную измену, а женщины — эмоциональную, то при изучении случаев реальной измены эти расхождения исчезали. В этом случае оба пола склонны оценивать измену одинаково отрицательно и придавать большее значение эмоциональной, а не сексуальной измене [28].

Похоже, что нет оснований однозначно заявлять о большей ревнивости одного из полов или о разном отношении полов к тем или иным проявлениям неверности. Пока что результаты исследований либо противоречивы, либо показывают одинаково отрицательное отношение к измене партнера.

Подведение итогов

Похоже, что приписывать предкам человека строгую моногамию нельзя. Хотя в целом развитие человечество, видимо, шло по пути повышения вклада мужчин в заботу о потомстве, и для гоминид, и для приматов, не исключая и человека, характерно весьма гибкое половое поведение. Выбор партнера у приматов связан отнюдь не только с добыванием пищи. Имеет значение общая привлекательность, как, собственно, и у людей. Строгая моногамность предков человека и секс в обмен на еду — в лучшем случае гипотезы, против которых есть серьезные возражения.

У различных народностей нередко встречаются отнюдь не моногамные формы брака. Исследования людей европейской культуры не дают оснований однозначно заявлять, что особенности поводов и проявлений ревности связаны с полом. Похоже, что форма проявления ревности тоже является скорей культурной надстройкой.

Жизнь первобытного охотника-собирателя вовсе не так тяжела и голодна, как представляется современному горожанину. Для добывания пищи им приходится тратить не так уж много времени, при этом заметную, а то и большую часть провизии доставляет не охота, а собирательство. Хотя охота и является преимущественно мужским занятием, женщины тоже могут в ней участвовать и быть эффективными охотниками.

В племенах охотников-собирателей распространена взаимная поддержка членов племени, которая не позволит умереть с голоду оставшемуся без добычи. Голодная смерть едва ли грозила покинутой женщине. Увы, картина измученной постоянными заботами матери-одиночки — примета более «цивилизованного» времени.

Возвращаясь к началу

Эта статья — краткий критический ответ на популярное в сети выступление психолога, который для подтверждения своих слов оперирует аргументами из области антропологии и биологии. Она не может претендовать на всеобъемлющий обзор того, что известно науке о сексуальном и брачном поведении приматов вообще и человека в частности, как в современности, так и в древности. В этой статье не нашлось места, например, для экскурса в описание положения женщины в первобытном обществе, обычно куда менее зависимого и подчиненного, чем в более поздние времена. Ничего не сказано о гипотезах, в которых на основе данных генетики и физиологии предполагается довольно раскованное поведение наших далеких предков. Не рассказывается о традициях и быте тех народов, основным занятием которых была не охота на крупного зверя, а рыболовство и другие подобные промыслы. Не говорится и о том, когда первобытный человек стал первобытным охотником, с копьем и луком преследующим того самого «условного мамонта», – достаточно поздно, по эволюционным меркам. Тем не менее, сказанного достаточно для критики некоторых распространенных стереотипов о жизни в первобытном обществе.

Можно с полным правом заключить, что процитированное в начале рассуждение Н. Верховской базируется в основном на этих расхожих стереотипах, крайне искаженной и упрощенной картине, которая имеет мало общего с реальностью. К тому же, даже если забыть на минуту о фактических ошибках, то из тех же посылок можно сделать совершенно иные выводы, о чем было сказано в начале статьи. Вряд ли стоит в своих отношениях с противоположным полом руководствоваться теориями, возведенными на столь шатком основании.

Вопрос же, насколько хорошо использовать ревность для манипуляции своим спутником жизни выходит за рамки антропологии и этнографии. Ответ на него читателю придется выбрать самостоятельно.

Список литературы:

  1. Lukas D., Clutton-Brock T. (2012) Cooperative breeding and monogamy in mammalian societies. // Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences. 279 (1736): 2151–6.
  2. Borries C., Savini T., Koenig A. (2010). Social monogamy and the threat of infanticide in larger mammals. // Behavioral Ecology and Sociobiology. 65 (4): 685–93.
  3. Tutin C.E. (1980) Reproductive behaviour of wild chimpanzees in the Gombe National Park, Tanzania. // J Reprod Fertil Suppl. 1980;Suppl 28:43-57.
  4. Anderson C.M. (1989) The spread of exclusive mating in a chasma baboon population. // Ibid. Vol. 78, N 3. P. 1-35
  5. Hausfater G. (1975) Dominance and reproduction in Baboons (Papio cynocephalus). // Contrib Primatol. 1975;7:1-150.
  6. Бутовская М.Л., Файнберг Л.А. (1993) У истоков человеческого общества (Поведенческие аспекты эволюции человека). // М.: Наука. 126 с.
  7. Murray P. Cox, Fernando L. Mendez, Tatiana M. Karafet, Maya Metni Pilkington, Sarah B. Kingan, Giovanni Destro-Bisol, Beverly I. Strassmann and Michael F. Hammer (2008) Testing for Archaic Hominin Admixture on the X Chromosome: Model Likelihoods for the Modern Human RRM2P4 Region From Summaries of Genealogical Topology Under the Structured Coalescent // Genetics January 1, 2008 vol. 178 no. 1 427-437
  8. Murdock G.P. (1949). Social Structure. // New York: The MacMillan Company.
  9. Кон И.С. (1988) Введение в сексологию. // М.
  10. Fisher H. E. (1989) Evolution of human serial pairbonding. // Amer. J. Phys. Anthropol. V. 78. p. 331-354.
  11. Gupta A.K. (2004) Origin of agriculture and domestication of plants and animals linked to early Holocene climate amelioration. // Current Science, Vol. 87, No. 1, 10 July 2004.
  12. Мак-Ферленд Д. (1988) Поведение животных: Психобиология, этология и эволюция. // Пер. с англ. - М.: Мир, 520 с.
  13. Lee R.B. (1972) The Kung Bushmen of Botswana In: Hunters an Gatherers Today, Bicchiery M.G. (ed.) // New York, Holt Rinehart and Winston.
  14. Lee R.B. (1979) The !Kung San: Men, Women and Work in a Foraging Society. // Cambridge and New York: Cambridge University Press.
  15. Armelagos G.J. (2014) Brain Evolution, the Determinates of Food Choice, and the Omnivore’s Dilemma. // Critical Reviews in Food Science and Nutrition, 54:1330–134, DOI: 10.1080/10408398.2011.635817
  16. Romanoff S. (1983) Women as Hunters Among the Matses of the Peruvian Amazon. // Human Ecology, Vol. 11, No. 3
  17. Bonwitt J., Kandeh М., Dawson M., Ansumana R., Sahr F., Kelly A.H., Brown H. (2017) Participation of women and children in hunting activities in Sierra Leone and implications for control of zoonotic infections. // PLOS Neglected Tropical Diseases, July 27, 2017
  18. Goodman M.J., Griffin P.B, Estioko-Griffin A.A., Grove J.S. (1985) The Compatibility of Hunting and Mothering among the Agta Hunter-Gatherers of the Philippines. // Sex Roles, Vol. 12, Nos. 11/12, 1985
  19. Hill K., Hurtado M. (1996) Ache life history: The ecology and demography of a foraging people. // New York
  20. Hawkes, К. (1993) Why hunter-gatherers work: an ancient version of the problem of public goods. // Current Anthropology 34:341 — 61
  21. Rudman, L. A. (2017). Myths of Sexual Economics Theory: Implications for Gender Equality. Psychology of Women Quarterly, 41(3), 299-313.
  22. Eastwick, P. W., Eagly, A. H., Finkel, E. J., & Johnson, S. E. (2011). Implicit and explicit preferences for physical attractiveness in a romantic partner: A double dissociation in predictive validity. Journal of Personality and Social Psychology, 101, 993–1011. doi:10.1037/a0024061
  23. Hendrick, S. S., & Hendrick, C. (1983). Liking, loving and relating (2nd ed.). Belmont, CA: Thomson Brooks/Cole.
  24. Montoya, R. M., Horton, R. S., & Kirchner, J. (2008). Is actual similarity necessary for attraction? A meta-analysis of actual and perceived similarity. Journal of Social and Personal Relationships, 25, 889–922. doi:10.1177/0265407508096700
  25. Eagly, A. H., & Wood, W. (1999). The origins of sex differences in human behavior: Evolved dispositions versus social roles. American Psychologist, 54, 408–423. doi:10.1037/0003- 066X.54.6.408
  26. Buss D.M. (2000). The dangerous passion: Why jealousy is as necessary as love and sex. // New York: Free Press.
  27. Symons D. (1979). The evolution of human sexuality. // New York: Oxford University Press.
  28. Harris C.R. (2003) A Review of Sex Differences in Sexual Jealousy, Including Self-Report Data, Psychophysiological Responses, Interpersonal Violence, and Morbid Jealousy. // Personality and Social Psychology Revieew 2003, Vol. 7. No. 2, 102 128

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.